Помощник прокурора сохранял полную невозмутимость.

– Могу я поговорить с вами минутку наедине, лейтенант? – спросил он.

– Да, конечно, – сказал Ганнисон. В его глазах таилась еле сдерживаемая ярость. Он решительно направился к столу за перегородкой, отделявшей приемную от коридора.

– Так в чем дело? – спросил он.

Помощник прокурора протянул руку:

– Мы ведь не знакомы. Моя фамилия – Сомс.

– Раз познакомиться, – механически сказал Ганнисон.

– Так вот о процедуре допроса: я ведь только предвосхищаю возражения их будущих адвокатов. Вы ведь не хуже меня знаете, что пятнадцатилетних мальчишек не положено допрашивать в полицейском участке. Да, конечно, для таких допросов вообще не предусмотрено никакого места, это все больше теория. И все же большинство полицейских офицеров...

– Большинство полицейских офицеров проводят такие допросы в отдельном помещении. Так что это правило в известной мере соблюдается. Мне это хорошо известно, мистер Сомс. Однако, с вашего позволения, я только сию синуту узнал, что мальчишке пятнадцать лет.

– Я вовсе не имел в виду...

– Конечно, не имели. Но я предпочел бы сначала узнать возраст третьего, а уж потом отделять взрослых убийц от несовершеннолетних. С вашего разрешения, конечно.

– Что ж, давайте, – сказал Сомс.

– Благодарю вас.

Ганнисон вернулся к арестованным и остановился перед третьим из них – смуглым брюнетом с карими глазами.

– Имя? – сказал он.

– Апосто, – отвечал тот. – Энтони Апосто.

– Сколько тебе лет, Энтони?

– Шестнадцать.

– Ну ладно, – сказал Ганнисон и обернулся к Ларсену. – Вот что, Майк, поговорите с этим парнишкой Ди Паче в регистратуре, хорошо? А я пока допрошу здесь остальных. И пока на нас не напустилось общество охраны животных, позвони-ка родителям Ди Паче и скажи им, что их малютка арестован.

– Хорошо, – сказал Ларсен и увел Ди Паче.

– Так значит, – обратился Ганнисон к двум оставшимся, – так значит, вы убили человека, так?